Чувство возраста многомерно и имеет биологическую, социальную и психологическую стороны. Согласно данным психологических исследований, паспортный возраст и субъективная оценка возраста совпадают лишь в 25%. Эти несоответствия имеют связь с психофизиологическими механизмами и социально-психологическими факторами, которые формируют возрастную самооценку [2]. Восприятие собственного возраста также во многом зависит от душевного состояния человека в каждый конкретный момент и наличия или отсутствия трудной или психотравмирующей ситуации. Психологический возраст чутко резонирует как с состояниями неуверенности и тревожности, так и с противоположными по значению отклонениями. По последним литературным данным, согласованность временных «Я-представлений» можно расценивать как один из важнейших показателей психического здоровья [1].
Несмотря на то, что человек, как природный организм, подчинён законам биологического времени, решающая роль в формировании восприятия собственного возраста, принадлежит социальному фактору [3]. Последнее десятилетие характеризовалось глобальной социальной, политической и экономической перестройкой общества, которое привело к ломке привычных жизненных стереотипов, появлению новых ориентиров, переоценке ценностей. Произошли существенные изменения в структуре и психологии всего общества и, следовательно, в самосознании индивидуумов, что, соответственно, должно повлечь за собой изменения восприятия времени, как одного из элемента самосознания.
Целью данной работы было изучение взаимоотношений между психологическим (субъективным и объективным) и формальным (паспортным) возрастом у студентов за текущие 10 лет с установлением взаимосвязи возрастных характеристик и эмоционального состояния обследуемых.
Для решения поставленной цели с интервалом в 10 лет проведено клинико-психопатологическое и экспериментально-психологическое исследование 80 студентов мужского пола, обучавшихся на 4 курсе Харьковского государственного медицинского института (30 человек обследовано в 1992 г., 50 — в 2002 г.).
Формальный, т. е. паспортный возраст, фиксировался по документам. Субъективно-психологический возраст и объективно-психологический возраст определяли по специальным методикам (Е. И. Головаха, А. А. Кроник, 1984). Для установления субъективно-психологического возраста студенту предлагалось ситуационное задание, согласно которому анкетируемый якобы неожиданно узнаёт, что возраст, зафиксированный в его паспорте, указан неверно, причём неизвестно, моложе он на самом деле или старше. Далее предлагалось, ориентируясь только на внутреннее ощущение, установить свой возраст. Для определения объективно-психологического возраста в таблице с возрастными пятилетними интервалами жизни человека предлагалось по десятибалльной шкале оценить степень насыщенности каждого пятилетия, начиная от самого рождения и до предполагаемого окончания жизни. Исходя из полученных данных, по специальной формуле определялся объективно-психологический возраст. Используя показатели этих же таблиц, дополнительно составлялся так называемый график жизни, т. е. отображение насыщенности жизни на разных возрастных отрезках прошлого, настоящего и будущего.
Согласно полученным данным (рис. 1), средний показатель формального возраста (ФВ) у студентов-медиков в 1992 г. составил 22,25 года, субъективно-психологического возраста (СПВ) — 20,25 года, объективно-психологического возраста (ОПВ) — 21,75 года. У студентов-медиков в 2002 г. эти показатели соответственно составили 20,46, 22,69 и 22,73 года. Соотношение приведённых показателей можно представить следующими неравенствами:
1992 год: ФВ >> СПВ < ОПВ
2002 год: ФВ << СПВ = ОПВ.
Рис. 1. Соотношения параметров возраста у студентов-медиков в 1992 г. и 2002 г.
Изучение анамнестических данных показало, что различие показателей формального возраста у студентов в 1992 г. и 2002 г. связано с тем, что 10 лет назад среди них преобладали лица, прошедшие срочную службу в армии или имеющие стаж работы не менее 2 лет. На момент последнего обследования основную часть студентов-мужчин составили лица, поступившие непосредственно после окончания средней школы (85%). То есть, студенты, обследованные в 2002 г., были на 1,79 года биологически (формально) младше своих однокурсников, обучавшихся в 1992 г. При этом нынешние четверокурсники имеют показатели субъективно-психологического возраста, значительно превышающие формальный (+2,23), который практически равен объективно-психологическому возрасту. Произошедшее за 10 лет такое существенное увеличение у студентов-медиков средних показателей субъективно-психологического возраста при уменьшении формального, безусловно, отражает социально-экономическую и социально-психологическую трансформацию нашего общества в целом. Приблизительное равенство субъективно-психологического и объективно-психологического возраста, как и значительный рост последнего, по нашему мнению, указывает на определённую психологическую акселерацию нынешнего поколения.
В 1992 г. график «насыщенности жизни» студентов-медиков (рис. 2) имел вид «лихорадочной кривой» с четырьмя разновысокими вершинами на отрезках 21–25 лет (9,5 баллов), 36–40 лет (6,8 баллов), 46–50 лет (6,5 баллов), 61–65 лет (6,5 баллов). Как видно, 10 лет тому студенты-медики представляли свою будущую жизнь в виде чередования зон «напряжения» и относительного «эмоционального спокойствия» в период трудовой деятельности с последующим резким спадом насыщенности жизни в пенсионный период.
Рис. 2. Предполагаемые «графики жизни» студентов-медиков в 1992 г. и 2002 г.
«График жизни» студентов-медиков, обучавшихся в 2002 г., имеет более высокую амплитуду при отсутствии резких перепадов, максимум насыщенности которой, в их представлении, приходится на возрастной промежуток от 20 до 35 лет (8,8–9,1 баллов). То есть, современные студенты представляют свою будущую жизнь как требующую постоянной мобилизации и высокого уровня трудоспособности, что, естественно, будет требовать от них более высоких физических и психических затрат.
У лиц, обнаруживших рассогласование между субъективно-психологическим и формальным возрастом (по результатам обследования 2002 г.), было проведено углублённое исследование, которое включало интервьюирование, изучение анамнеза, экспериментально-психологическое тестирование с последующей обобщающей клинико-психопатологической оценкой каждого случая. У 72,73% студентов была выявлена депрессивная симптоматика непсихотического регистра с разной степенью её выраженности. В кругу этих лиц у 37,5% обследованных отмечалось занижение восприятия субъективного возраста (–4,33 года), а у 62,5% — резкое завышение (+18,4 лет). При этом лица с резко завышенным субъективно-психологическим возрастом, описывая своё состояние, указывали, что они «устали от жизни», «испытывают груз прожитых лет», «им не интересны развлечения, свойственные их ровесникам». Такая возрастная самооценка, в сочетании с приведёнными описаниями самочувствия и объективной оценкой психологического состояния свидетельствует о депрессивном расстройстве. То есть, выраженное преобладание субъективно-психологического возраста над формальным в этих случаях является аутодеперсонализационным компонентом в структуре депрессивного синдрома. Так как возникновение «ножниц» между субъективно-психологическим и формальным возрастом нередко опережает иные проявления пограничных психических расстройств, то этот феномен может в подобных случаях служить маркером формирующегося депрессивного нарушения.
В заключение следует обратить внимание на то, что в литературе имеются указания на наличие заниженной возрастной самооценки в популяции. Согласно нашим данным, в значительной части случаев резко завышенный субъективно-психологический возраст у студентов коррелировал с депрессивными расстройствами. Вероятно, существует связь между известным фактом роста депрессий среди студентов и выявленным в нашем исследовании резким повышением возрастной самооценки у данного контингента за последние 10 лет.
Литература
- Белинская Е. П. Временные аспекты Я-концепции и идентичности // Мир психологии. — 1999. — № 3. — С. 141.
- Головаха Е. И., Кроник А. А. Психологическое время личности. — Киев: Наукова думка, 1984. — С. 173–175.
- Иванов В. П. Человеческая деятельность — познание — искусство. — Киев: Наукова думка, 1977. — 251 с.