Экономические проблемы обусловливают чрезвычайно высокий уровень психоэмоционального напряжения у населения нашей страны, что в свою очередь приводит к массовой невротизации и ухудшению здоровья популяции [1, 2]. Министерство охраны здоровья Украины сообщает, что в 1998–2001 гг. отмечалась относительная стабилизация основных показателей, характеризующих состояние психического здоровья населения. Однако общий уровень самоубийств оставался высоким и достигал 14–15 тыс. случаев в год [3]. По данным официальной статистики, в 1999 году было совершено 29,0 самоубийств на 100 тыс. населения, в 2000 — 29,4, а в 2001 их количество сократилось до 27,01 на 100 тыс. населения. Суициды были весьма распространены в возрастной группе 15–39 лет [4–6]. Около 8% лиц, совершивших самоубийство, в течение жизни обращались за помощью в государственную психиатрическую службу [5, 7]. Согласно официальной статистике, в 1999 году в Украине суицидальные попытки совершили 1618 психически больных, из них умерло 438; в 2000 году соответственно 1444 и 384 [3].

В доступной нам литературе мы обнаружили незначительное количество работ, посвящённых самоубийствам психически больных в современной Украине. Практически отсутствуют популяционные исследования этой группы суицидентов, мало информации об их нозологической принадлежности, особенностях пресуицидального периода и т. п., хотя именно эти сведения могли бы быть полезны для проведения научно обоснованных профилактических мероприятий.

Цель исследования — изучение некоторых особенностей суицидального поведения психически больных, покончивших с собой в г. Харькове на протяжении 1999–2001 гг.

Задачи исследования:

1. Создание базы, содержащей сведения о лицах, покончивших с собой в г. Харькове в 1999–2001 гг.
2. Создание базы, содержащей сведения о психически больных, покончивших с собой в г. Харькове в 1999–2001 гг.
3. Создание базы, содержащей сведения о некоторых психопатологических и социально-психологических особенностях лиц, страдавших психическими заболеваниями, получавших медицинскую помощь в городской психиатрической службе и покончивших с собой в 1999–2001 гг.
4. Статистическая обработка полученных сведений.

Нами изучена случайная выборка — 1121 случай самоубийств, которые были совершены жителями г. Харькова на протяжении 1999–2001 гг. По данным исследования каждого случая суицида была создана база данных (база 1), которая включает такие данные о суициденте: пол; возраст; дата совершения самоубийства; присутствие алкоголя в крови трупа; способ суицида.

Изучая архивы городской психиатрической службы, в базе 1 мы выявили тех лиц, которые на протяжении жизни обращались за консультацией врача-психиатра, и которым был установлен психиатрический диагноз (98 лиц — 1-я группа). Эта группа составила 8,74% от общего числа обследованных лиц, которые совершили самоубийство.

По данным, содержащимся в базе 1, составлена 2-я группа — 1023 суицидента, относительно которых не было найдено материалов об обращении на протяжении жизни за психиатрической помощью.

Больные 1-й группы были сопоставлены с лицами 2-й группы по параметрам базы 1 по критерию t Стьюдента.

По данным, которые мы получили в ходе опроса участковых психиатров в психоневрологических диспансерах и врачей-кураторов в психиатрическом стационаре, а также из архивных материалов городской психиатрической службы (3-го и 16-го городских психоневрологических диспансеров, 15-й городской клинической психиатрической больницы) была создана ещё одна база данных (база 2), содержащая в себе некоторые факторы, которые рассматриваются в научной литературе как показатели высокой вероятности проявления суицидальной активности у психически больных [8–11].

В 1-й группе по диагностической принадлежности больные распределились следующим образом (см. табл. 1).

Таблица 1

Диагностическая принадлежность психически больных 1-й группы

Для сопоставления больных, которые совершили самоубийство, с популяцией психически больных города была набрана 3-я, контрольная группа. Она представляла собой случайную выборку из 98 больных, которые находятся на учёте в психиатрической службе города и на время обследования не осуществили завершённое самоубийство (3-я группа). Диагностическая принадлежность больных 3-й группы продемонстрирована в табл. 2.

Таблица 2

Диагностическая принадлежность больных 3-й группы

По всем лицам 3-й группы из тех же источников нами была собрана и занесена в базу 2 соответствующая информация. При расчётах в контрольной группе вместо даты совершения самоубийства использовалась дата обследования. Статистическая обработка материала проводилась по методам: критерия t Стьюдента, дисперсного анализа, ранговых корреляций Спирмена.

При сравнении 1-й и 2-й групп с применением критерия Манна–Уитни были найдены следующие отличия (см. табл. 3).

Таблица 3

Статистически возможные отличия между 1-й и 2-й группами по критерию Манна–Уитни

Сравнение данных каждой из соответствующих диагностических категорий (F0, F2 и прочие) в 1-й и в 3-й группе по всем вышеупомянутым методам позволило установить, что статистически значимые расхождения имеют место только при сравнении больных шизофренией, шизофреническими и бредовыми расстройствами по критерию t Стьюдента (см. табл. 4).

Таблица 4

Статистически возможные расхождения между больными шизофренией, шизофреническими и бредовыми расстройствами, которые относятся к 1-й и 3-й группам, по критерию t Стьюдента

Примечание:
М₁ — средняя арифметическая параметров больных шизофренией из 1-й группы; М₂ — средняя арифметическая параметров больных шизофренией из 3-й группы; t — значения статистики критерия t Стьюдента; p — уровень значимости критерия

Наши попытки найти статистически достоверные различия между другими диагностическими группами, которые входили в состав 1-й и 3-й групп, не имели успеха.

Мы объединили больных-суицидентов, которые составляли наиболее многочисленные диагностические группы [больных шизофренией, шизофреническими и бредовыми расстройствами (F20), больных органическими, включая симптоматические (F06) и больных с аффективными расстройствами (F30)], в 4-ю группу.

Больных контрольной группы, которые составляли наиболее многочисленные диагностические группы больных шизофренией, шизофреническими и бредовыми расстройствами (F2), больных органическими, включая симптоматические расстройства (F0) и больных с аффективными расстройствами (F3), мы объединили в 5-ю группу. Как в 1-й, так и в 3-й группах больные с такой диагностической принадлежностью составляют почти 85% больных в каждой.

При сравнении 4-й и 5-й групп по критерию t Стьюдента найдены следующие статистические различия, представленные в табл. 5.

Таблица 5

Статистические различия у больных 4-й и 5-й групп по критерию t Стьюдента

Примечание:
М₁ — средняя арифметическая параметров в 4-й группе; М₂ — средняя арифметическая параметров в 5-й группе; t — значение статистики критерия t Стьюдента; p — уровень значимости критерия

Дисперсный анализ подтвердил данные, полученные при использовании критерия t Стьюдента.

При вычислении ранговых корреляций Спирмена для 4-й и 5-й групп, нами выделены и представлены в табл. 6 возможные ранговые коэффициенты тех параметров 4-й группы, которые не имели достаточного уровня достоверности в 5-й группе.

Таблица 6

Статистически возможные коэффициенты по критерию Спирмена у больных в 4-й группе, у которых не было достаточного уровня достоверности в 5-й группе

Примечание:
S₁ — значения коэффициента Спирмена для 4-й группы; S₂ — значения коэффициента Спирмена для 5-й группы; p₁ — уровень значимости для 4-й группы; p₂ — уровень значимости для 5-й группы

Следует отметить, что в нашем исследовании подтвердились данные отечественных исследователей о том, что психически больные, которые состоят на диспансерном учёте в государственной психиатрической службе, составляют около 8–9% от общей численности лиц, совершивших суицид [7]. В нашем случае это число составляло 8,74%.

Как видно из табл. 3, имеет место значительное различие между соотношением мужчины / женщины в группе лиц, которые страдали психическими расстройствами и обращались за помощью в государственную психиатрическую службу, и группой лиц, о которых таких сведений не удалось обнаружить. Если в 1-й группе оно составляет 1:1, то во 2-й — 3,5:1.

По данным, представленным в той же таблице, мы видим, что психически больные из 1-й группы почти не употребляли алкоголь перед суицидом, о чём можно судить по отсутствию у большинства из них этанола в крови при посмертном исследовании крови.

По данным, представленным в табл. 4, можно сделать вывод, что продолжительность заболевания у больных, которые страдали шизофренией, шизофреническими и бредовыми расстройствами и совершили самоубийство, в среднем была на 5 лет меньшей, чем у больных той же диагностической принадлежности из 3-й контрольной группы.

Анализируя табл. 5, можно утверждать, что больные, которые совершили самоубийство, реже госпитализировались в дневные стационары на протяжении жизни, они вдвое реже посещали участкового психиатра на протяжении последних 12 месяцев своей жизни в сравнении с контролем. В то же время они чаще лечились в психиатрических учреждениях на протяжении всей болезни и чаще госпитализировались в психиатрическую больницу в течение последних 12 месяцев их жизни. У пациентов 4-й группы в среднем на 9 лет позднее появились первые признаки психической болезни, они в более позднем возрасте (39,82 против 30,53) обращались за психиатрической помощью, продолжительность заболевания была у них на 7 лет меньшей, они в среднем на 8 лет меньше находились на психиатрическом учёте. Такие данные могут свидетельствовать о том, что у потенциальных суицидентов патологический процесс начинается позднее, но имеет более активный, насыщенный характер. Больные 4-й группы не были склонны к сотрудничеству с врачом в конце жизни, хотя впервые обратились к психиатру почти в те же самые сроки после манифеста заболевания, как и пациенты 5 группы (2,33 года против 2,67 года).

Судя по данным, представленным в табл. 5, для женщин, которые покончили с собой, была характерна большая отягощённость анамнеза психическими заболеваниями, чем для женщин из 5-й группы. Инвалиды II группы по психическому заболеванию, которые покончили с собой, чаще жили с детьми или же с родителями, чем самостоятельно, или с сожителем/сожительницей. Их наследственность чаще была отягощена психическими заболеваниями. Лица, которые страдали психическим заболеванием, покончили жизнь самоубийством и злоупотребляли алкоголем на протяжении последних лет жизни, чаще жили вместе с детьми или родителями.

Выводы

1. Психически больные, которые в течение жизни обращались за помощью в государственную психиатрическую службу, составляют 8,74% от общего количества суицидентов. Соотношение психически больных мужчин и женщин, которые покончили с собой составляет 1:1. Психически больные практически не употребляют алкоголь перед самоубийством.
2. Срок заболевания у лиц, которые страдали шизофренией, шизофреническими и бредовыми расстройствами и погибли вследствие самоубийства, меньший, чем у больных контрольной группы.
3. Больные, которые покончили с собой, чаще лечились в психиатрических стационарах, чем в дневных стационарах при психоневрологических диспансерах. У них позже возникали первые признаки психической болезни, они в более позднем возрасте обращались за помощью психиатра.

Литература

1. Михайлов Б. В., Сердюк А. И. Социальная психиатрия, психотерапия и медицинская психология в Украине // Український медичний альманах. — 2000. — Т. 3, № 2. — С. 103–106.
2. Табачников С. І., Ігнатов М. Ю., Маркова М. В. Психічне здоров’я населення України з точки зору фахівців соціальної психіатрії // Охорона здоров’я України. — 2002. — № 1. — С. 14–16.
3. Москаленко В. Ф., Гойда Н. Г., Напрєєнко О. К. Стан психіатричної допомоги в Україні на кінець 2000 року та перспективи її розвитку // Вісник психічного здоров’я. — 2001. — № 1–2. — С. 5–9.
4. Чуприков А. П., Пилягина Г. Я., Никифорук Р. И. Проблема суицидов в Украине // Международный медицинский журнал. — 1998. — № 4. — С. 36–40.
5. Нагорна А. М., Чепелевська Л. А., Кульчицька Т. К., Грузєва Т. С. Соціально-гігієнічна оцінка смертності підлітків і молоді в Україні // Лікарська справа. — 2000. — № 3. — С. 119–122.
6. Пилягина Г. Я. Актуальные проблемы суицидологии в Украине и пути их решений // Журнал практического врача. — 1998. — № 6. — С. 2–6.
7. Бровина Н. Н., Бачериков А. Н., Ситенко Л. Н., Горбунов О. В. Особенности структуры завершённых суицидов у лиц с психическими заболеваниями // Український медичний альманах. — 2000. — Т. 3, № 2. — С. 13–14.
8. Blumental S. J., Kupfer D. J. Suicide over the life cycle: risk factors, assessment and treatment of suicidal patient. — American Psychiatric Press, 1990.
9. Jacobs D. Suicide and clinical practice. — Washington: American Psychiatric Press, 1992.
10. Maris R. W., Berman A. L., Maltsberg J. I., Yufit R. I. Assessment and prediction of suicide. — New York: Guilford Press, 1992.
11. Wasserman D. Suicide — an unnecessary death. — London: Dunitz, 2001.