НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике »
В. Б. Первомайский, В. Р. Илейко

СУДЕБНАЯ ЭКСПЕРТИЗА ПО ДЕЛАМ О ПРИЧИНЕНИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА

В. Б. Первомайский

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. Судебная экспертиза по делам о причинении морального вреда // Архів психіатрії. — 2002. — № 1. — С. 50–57.

* Также опубликовано в издании:
Первомайский В. Б. Судебная экспертиза по делам о причинении морального вреда // Первомайский В. Б., Илейко В. Р. Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. — Киев: КИТ, 2006. — С. 220–235.

В последнее время участились случаи обращения граждан в суд с исками о возмещении морального вреда. На начальном этапе для этого используются заключения психологов о якобы причинённом потерпевшему моральном вреде. Такое внесудебное исследование проводится на основании запроса адвоката в соответствии со статьёй 6 Закона «Об адвокатуре», дающей ему право получать письменные заключения специалистов по вопросам, требующим специальных знаний. Заключение оформляется как «мнение специалиста» и в дальнейшем становится одним из оснований для назначения судебной экспертизы. Как правило, в этих случаях назначается судебная экспертиза психологическая, психиатрическая или комплексная психолого-психиатрическая. Экспертная практика выявляет ряд существенных, принципиального характера недостатков подобных заключений и последующих экспертиз, которые не только вводят в заблуждение суд, но и могут провоцировать необоснованные притязания потерпевших. Причины этого кроются, с одной стороны, в несовершенстве законодательной базы, которая не содержит научно обоснованных определений различных видов ущерба или вреда. С другой — в недостаточной профессиональной подготовке как юристов, выбирающих специалистов и экспертов для производства таких исследований, так и последних, берущихся за их проведение.

В качестве примера приведём выдержки из такого внесудебного заключения специалиста, составленного психологом по запросу юридической фирмы. Перед психологом поставлены вопросы:

  1. Был ли причинён указанным особам моральный вред в результате трагедии, которая произошла (дата) вследствие (описание трагедии)?
  2. Каков характер, объём, глубина и продолжительность моральных переживаний у обследуемых и чем они вызваны?
  3. Какие моральные и физические страдания испытали обследуемые в момент (описание трагедии) и в последующий период?
  4. Необходим ли в настоящее время комплекс реабилитационных мероприятий потерпевшим, если необходим, то какими должны быть их направленность, характер и объём?

Теперь цитата из заключительной части: «Таким образом, психологический анализ материалов, которые были представлены на исследование, анализ психологической информации, которую сообщили (фамилии обследованных лиц) и результаты психологических измерений свидетельствуют, что указанные события (дата) создали для них без их волеизъявления чрезмерные препятствия в виде значительных стрессогенных нарушений жизни, преодоление которых находится за пределами имеющихся физических и материальных ресурсов, возрастных и психологических возможностей потерпевших. В этих условиях особенности ситуации, которая сложилась в жизни заявительницы и членов её семьи, причинили ущемление фундаментальной потребности личности в безопасности и защите, а в дальнейшем причинили искусственное ограничение их жизнедеятельности на физическом, соматическом (состояние здоровья), личностном и социальном уровнях, привели к стойкому состоянию психологического дискомфорта с вынужденным ограничением продуктивности личностного жизненного времени, вызвали и поддерживают интенсивные проявления высоко дифференцированных (психологически сложных, на моральном уровне) психотравмирующих переживаний, что поражает личность заявительницы и членов её семьи и тем причиняет каждому из них моральный вред».

После такого обобщения следуют выводы:

  1. В результате трагедии, которая произошла (дата и суть трагедии), в том числе в квартире, в которой проживали (фамилии потерпевших), им был причинён моральный вред.
  2. Стрессогенное нарушение жизни (фамилии потерпевших), которое вызвали события (дата трагедии), обусловило и поддерживает до настоящего времени у членов семьи проявления психотравмирующих переживаний сложного психологического (на моральном уровне) содержания с разрушительным влиянием относительно возможностей потерпевших самостоятельно поддерживать адаптивный уровень собственной жизнедеятельности.
  3. В момент (описание трагедии) обследуемые испытали деструктивные переживания витальной (связанной со страхом за жизнь) тревоги, что привело к острому эмоциональному стрессу (психологическому шоку, потрясению), а в последующий период — ущемление фундаментальной для личности потребности в безопасности и защите, что привело к стойким изменениям эмоциональной жизни в сторону возникновения психологически разрушительных переживаний собственной беспомощности, зависимости от условий, преодоление которых находится за наличными (физическими, материальными, возрастными, психологическими) возможностями, до неуверенности в будущем.
  4. В настоящее время потерпевшим необходим комплекс реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление нарушенных у них адаптивных стереотипов жизнедеятельности, устранения негативных, разрушительных относительно проявлений потенциальных возможностей личности, психологических последствий стрессогенных событий.

Чтобы разобраться в представленном в цитированном заключении хитросплетении неопределённых психологических словесных конструкций, попытаемся их упростить и вычленить из них понятия, наиболее существенные с точки зрения сути рассматриваемого вопроса.

В первом выводе заключения психолог в категорической форме утверждает, что потерпевшим был причинён моральный вред. Обратимся в связи с этим к дефиниции понятия «мораль». Мораль (лат. мores — нравы) определяется в философии как одна из форм общественного сознания, социальный институт, выполняющий функцию регулирования поведения людей во всех без исключения областях общественной жизни. С одной стороны, требования морали отличаются от простого обычая или традиции, получая идейное обоснование в виде представлений, как человеку следует жить и поступать. С другой стороны — мораль отличается от права тем, что выполнение каждым нравственных требований контролируется всеми и санкционируется лишь формами духовного воздействия (общественная оценка, одобрение или осуждение совершённого поступка) [6]. Вряд ли есть основания полагать, что нравственность, моральные нормы поведения, общественное одобрение и осуждение составляют предмет психологии. В рассматриваемом контексте понятие «моральный вред» является исключительно юридическим понятием. Его установление является прерогативой суда. И уже поэтому ответ психолога на вопрос о причинении морального вреда является выходом за пределы компетенции.

Во втором выводе заключения психолог фактически указывает на причинно-следственную связь между стрессогенными событиями, психотравмирующими переживаниями, длящимися с момента событий до момента психологического исследования (7,5 мес.), и дезадаптацией потерпевших.

В третьем выводе говорится об остром эмоциональном стрессе у потерпевших, который, говоря категориями действующей в Украине Международной классификации болезней (10-й пересмотр), перешёл в посттравматическое стрессовое расстройство с соответствующими психологическими переживаниями.

В четвёртом выводе утверждается необходимость в реабилитационных мероприятиях для восстановления способности к адаптации у потерпевших и устранения психологических последствий стрессогенных событий.

Теперь выделим в выводах несколько понятий, наиболее важных с экспертной точки зрения: «стрессогенное нарушение жизни», «острый эмоциональный стресс», «разрушительное влияние относительно возможностей потерпевших самостоятельно поддерживать адаптивный уровень собственной жизнедеятельности» (иными словами — дезадаптация и необходимость посторонней помощи), «необходимость реабилитационных мероприятий для восстановления нарушенных адаптивных стереотипов жизнедеятельности» (иными словами — потерпевших нужно возвращать к прежнему здоровому состоянию с помощью специальных методов), «искусственное ограничение их жизнедеятельности на физическом, соматическом (состояние здоровья), личностном и социальном уровнях» (по понятиям медико-социальной экспертизы — снижение уровня жизнедеятельности, что может служить основанием для установления инвалидности).

Приведём современное определение болезни. В настоящее время болезнь определяется как «жизнь, нарушенная в своём течении повреждением структуры и функции организма под влиянием внешних и внутренних факторов…» и характеризуется «общим или частичным снижением приспособляемости к среде и ограничением свободы жизнедеятельности больного» [7]. Сопоставив это определение с заключением психолога, нетрудно увидеть, что последний использует термины, характеризующие болезнь. О какой именно болезни идёт речь, можно узнать, открыв «Международную классификацию болезней (10-й пересмотр)», раздел F43 — «Реакция на тяжёлый стресс и нарушения адаптации» с подразделами: F43.0 — «Острая реакция на стресс»; F43.1 — «Посттравматическое стрессовое расстройство»; F43.2 — «Расстройства адаптации» [3]. В каждом из этих подразделов даётся достаточно подробное описание симптомов психического расстройства, их динамики, продолжительности и связи со стрессогенным фактором. Учитывая ограниченный объём статьи, предоставим возможность читателю убедиться в этом самостоятельно.

Таким образом, в выводах психолога имеется полный набор признаков болезненного расстройства психики, кстати, одинаковый для всех потерпевших, что маловероятно с точки зрения генеза постстрессовых травматических расстройств, выявление и квалификация которых относится к компетенции психиатра.

Из этого следует четыре очевидных вывода.

  1. В рассматриваемом случае психолог без применения соответствующего заявленному результату клинико-психопатологического метода диагностирует расстройство психики, предусмотренное действующей «Международной классификации болезней (10-й пересмотр)».
  2. Диагностируя психическое расстройство, психолог выходит за пределы своей компетенции и маскирует это психологической терминологией.
  3. Заключение о моральном вреде фактически построено на выявленных признаках психического расстройства, то есть произведена подмена понятий. Вред психическому здоровью идентифицирован с моральным вредом, что не имеет под собой никаких оснований с точки зрения существенных признаков явлений, обозначаемых этими понятиями.
  4. Высказываясь о причинённом потерпевшим моральном вреде, психолог выходит за пределы своей компетенции.

Мы не рассматриваем пока, насколько доказательны выводы психолога о выявленных нарушениях психики и «психотравмирующих переживаниях сложного психологического (на моральном уровне) содержания», учитывая длительность периода между датами произошедшей трагедии и исследования, при отсутствии какой-либо медицинской документации или иных объективных данных, подтверждающих наличие у потерпевших указанных расстройств.

Законодательные представления о моральном вреде. Чтобы разобраться в причинах появления некомпетентных заключений о причинённом моральном вреде, обратимся к закону. Право на возмещение причинённого физическому или юридическому лицу морального (неимущественного) вреда предусмотрено в целом ряде законодательных актов. Из них можно назвать Гражданский кодекс (ст. 7, 4401), Кодекс законов о труде (ст. 1731), Законы «О защите прав потребителей» (ст. 24), «Об информации» (ст. 49), «Об авторских правах и смежных правах» (ст. 44), «О порядке возмещения вреда, причинённого гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда» (ст. 3), «Об обращениях граждан» (ст. 25) и др. Всё разнообразие законодательных представлений о сущности морального вреда Верховный Суд Украины в постановлении № 4 Пленума от 31 марта 1995 г. «О судебной практике по делам о возмещении морального (неимущественного) вреда» [1] сводит к следующему определению: «Под моральным вредом следует понимать потери неимущественного характера вследствие моральных или физических страданий, или иных негативных явлений, причиненных физическому или юридическому лицу незаконными действиями или бездеятельностью других лиц. В соответствии с действующим законодательством моральный вред может состоять, в частности: в унижении чести, достоинства, престижа или деловой репутации, моральных переживаниях в связи с повреждением здоровья, в нарушении права собственности (в том числе интеллектуальной), прав, предоставленных потребителям, иных гражданских прав, в связи с незаконным пребыванием под следствием и судом, в нарушении нормальных жизненных связей вследствие невозможности продолжения активной общественной жизни, нарушении отношений с окружающими людьми, при наступлении других негативных последствий».

Приведённая цитата наглядно демонстрирует определённую эклектичность представлений законодателя об объёме и содержании понятия «моральный вред». Единственным её оправданием является необходимость первоначального разделения вреда материального (имущественного) и нематериального (неимущественного). И, как часто бывает, некритичное, произвольное использование понятий привело к отождествлению нематериального вреда с моральным. Примерами таких ошибок в судебной психиатрии является отождествление психологического и юридического критериев вменяемости–невменяемости или, скажем, отождествление юридического понятия «невменяемость» с психическим состоянием. Однако, если остановиться на таком дихотомическом делении вреда только на материальный и нематериальный, то ошибки, спекуляции и злоупотребления, особенно при проведении судебной экспертизы по делам о моральном вреде, просто неизбежны. И, прежде всего, потому, что решение в таких случаях конкретных экспертных вопросов требует привлечения специалистов по различным областям знаний.

Возвратимся в связи с этим к приведённой выше цитате и перечислим представленные в ней обстоятельства, охватываемые понятием «моральный вред». Это:

Если попытаться систематизировать этот перечень, то следует считать, что законодательное понятие «моральный вред» включает в себя по меньшей мере четыре составляющие:

  1. Физический вред или повреждение физического здоровья.
  2. Психический вред или повреждение психического здоровья.
  3. Собственно моральный вред.
  4. Психологический вред или психологические переживания (страдания) в связи с каждым из причинённых видов вреда (включая вред материальный).

При этом вред физический и психический причиняется потерпевшему непосредственно и связан с изменением его физического (соматического, телесного) и психического функционирования как биосоциального [5] существа. Содержанием этих разновидностей вреда является физическая (соматическая) болезнь или увечье, а также психическое расстройство, появление которых находится в причинно-следственной связи с определёнными действиями или бездействием других лиц. Собственно моральный вред включает в себя всё то, что связано с унижением чести, достоинства, престижа или деловой репутации и нарушением прав гражданина. Он причиняется не непосредственно потерпевшему, а скорее его социальному отражению в общественном мнении. Это, естественно, может вызывать определённые психологические переживания, но лишь при определённых условиях, на которых мы пока не останавливаемся.

В силу сказанного психологический вред или психологические переживания причиняются субъекту опосредованно через все указанные виды вреда. С этой точки зрения сюда же следует включать и материальный вред. Хотя бы потому, что трудно представить психически здорового человека, который психологически не переживал бы реальные материальные потери. В силу этого психологический вред не является самостоятельным. Он может быть только в связи с иными формами причинённого вреда, но может и не сопровождать их.

Разумеется, как человек един во всех его проявлениях и связи с окружающей его средой, так и все формы причиняемого ему вреда взаимосвязаны между собой. Так, очевидно, что причинённое потерпевшему физическое увечье, повлекшее утрату трудоспособности и инвалидность, наносит ущерб не только его здоровью, но и его социальному функционированию, приводя к нарушению нормальных жизненных связей, ограничению или невозможности продолжения активной личной, деловой и общественной жизни, нарушению отношений с окружающими людьми. Это, в свою очередь, меняет социальное отражение данного субъекта с точки зрения общественного мнения. Каждый из этих элементов в отдельности, как и их совокупность, не может не отражаться в его сознании и не оказывать влияния на его психику. Порождаемые таким образом психологические переживания при определённом стечении обстоятельств могут приводить и к болезненным расстройствам психической деятельности.

На основании изложенного может быть предложена следующая рабочая схема разновидностей вреда, причинённого потерпевшему незаконными действиями или бездеятельностью других лиц.

Схема разновидностей вреда, причинённого потерпевшему

Объекты и предмет судебной экспертизы морального вреда. В отечественной судебной психиатрии достаточно детально разработаны методологические подходы к определению понятий объектов и предмета судебно-психиатрической экспертизы, пределов компетенции психиатра-эксперта, а так же ряд актуальных вопросов осуществления экспертного исследования. Чтобы не повторять их и не останавливаться на определениях понятий, отсылаем читателя к монографии «Невменяемость» [4] и попытаемся применить разработанные подходы к судебной экспертизе морального вреда.

По общим правилам объектами судебной экспертизы в данном случае являются все процессуальные источники, содержащие информацию, освоение которой требует специальных знаний. Это живое лицо, материалы дела и медицинская документация. Исследование каждого из этих объектов предполагает применение специальных методов, позволяющих получить научно обоснованный факт.

Если исходить из предложенной выше схемы, то предметом судебной экспертизы морального вреда является определение и квалификация нарушений структуры и функции органов и систем человека и установление их причинной связи с определёнными действиями (бездействием) других лиц. В зависимости от вида экспертизы её предмет детализируется. Установление факта физического вреда требует исследования состояния соматических органов и систем (включая неврологическое состояние) и относится к компетенции судебно-медицинской экспертизы. Установление психического вреда предполагает определение состояния психики и сознания лица, их болезненных нарушений и причинной связи с юридически значимыми действиями (бездействием) других лиц. Здесь необходимы судебно-психиатрические знания. Наконец, установление судом психологического вреда невозможно без привлечения психологических знаний. Судебно-психологическая экспертиза устанавливает характер неболезненных отклонений в психических переживаниях субъекта, их глубину, длительность и причинную связь с юридически значимыми действиями (бездействием) других лиц.

Собственно моральный вред, как-то: унижение чести, достоинства, престижа или деловой репутации и пр. устанавливается исключительно судом, поскольку сфера морали не входит в компетенцию названых экспертов.

Формулирование вопросов эксперту определяется потребностью суда в специальных знаниях для установления факта такого изменения физического и психического функционирования субъекта, которое представляет юридический интерес и предусмотрено действующим законодательством в качестве основания для сатисфакции. Последняя же возможна лишь в том случае, если установленные изменения произошли вследствие юридически значимых действий (бездействия) других лиц против подэкспертного. Следовательно, определившись в характере необходимых специальных знаний, суд, назначая судебно-медицинскую экспертизу, может поставить эксперту вопросы:

  1. Обнаруживает ли N признаки какого-либо соматического заболевания или телесного повреждения?
  2. Какова степень тяжести имеющегося соматического заболевания или телесного повреждения?
  3. Может ли имеющееся соматическое заболевание или телесное повреждение находится в причинной связи с совершёнными в отношении N действиями (бездействием)?

Если назначается судебно-психиатрическая экспертиза, то это могут быть вопросы:

  1. Обнаруживает ли N признаки какого-либо болезненного расстройства психической деятельности?
  2. Какова степень тяжести имеющегося болезненного расстройства психической деятельности?
  3. Может ли имеющееся болезненное расстройство психической деятельности находиться в причинной связи с совершёнными в отношении N действиями (бездействием)?

Соответственно при назначении судебно-психологической экспертизы могут быть поставлены вопросы:

  1. Обнаруживает ли N какие-либо психологические переживания или страдания?
  2. Какова степень тяжести имеющихся психологических переживаний или страданий?
  3. Могут ли имеющиеся психологические переживания или страдания находится в причинной связи с совершёнными в отношении N действиями (бездействием)?

При назначении комплексной экспертизы в любой комбинации экспертов вопросы, тем не менее, должны ставиться каждому эксперту. Это связано с тем, что каждый эксперт представляет самостоятельную область специальных знаний. Поэтому, вопреки бытующему мнению, комплексная экспертиза не может иметь какого-либо самостоятельного «комплексного» предмета и не имеет принципиальных преимуществ, кроме чисто организационных, перед последовательным проведением необходимых экспертиз. Важно помнить одно — экспертизы для установления факта телесных повреждений и наличия болезненных расстройств психической деятельности должны проводиться до психологической экспертизы. В противном случае психолог лишается возможности установить причинную связь психологических переживаний с указанными нарушениями.

Пределы компетенции экспертов и доказательство экспертных выводов

По установившейся практике в уголовном процессе понятие «тяжесть телесных повреждений» включает в себя не только соматические травмы и болезни, но и психические расстройства. Поэтому характер и степень телесных повреждений определяется судебно-медицинской экспертизой на основании «Правил судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений», утверждённых приказом Министерства здравоохранения Украины от 17 января 1995 г. № 6. В части установления психического заболевания указанными правилами компетенции разделены. Диагноз психического заболевания и причинно-следственная связь между повреждением и психическим заболеванием устанавливается психиатрической экспертизой. А степень тяжести такого телесного повреждения определяется судебно-медицинским экспертом с учётом выводов психиатрической экспертизы (п. 2.1.5 Правил). Адекватные объяснения такого разделения отсутствуют, хотя то, что такая постановка вопроса заставляет выходить судебно-медицинского эксперта за пределы своей компетенции, очевидна. Коллизия состоит в том, что качественно определённое состояние устанавливает психиатр, а количественные характеристики (тяжесть) устанавливает не психиатр. Эта ситуация требует исследования и изменения.

Если вопросы установления наличия психических расстройств, их тяжести, причинной связи с определёнными факторами более или менее отработаны в теории и практике судебно-психиатрической экспертизы, то проблема доказательной диагностики психологических переживаний или страданий ещё требует своего научного исследования и разрешения. Для этого всё разнообразие психологических феноменов, охватываемых понятиями «переживания» и «страдания», должно быть систематизировано и приведено к стандарту. Наряду с внедрением в психологическую экспертизу экспертного метода исследования, о чём ещё в 1970 г. писал А. В. Дулов [2], разработка такого стандарта предполагает научное определение понятий и является обязательным условием обеспечения доказательности выводов. Пока таких стандартов нет, пока адекватно не разрешены вопросы взаимоотношения презюмируемого и реального морального вреда, как и его симуляции, любое категорическое заключение эксперта по этой проблеме есть не более чем осознанная или неосознанная спекуляция на неосведомлённости иных лиц.

Проблема определения материального эквивалента нематериального вреда

Поскольку находятся психиатры и психологи, которые пытаются отвечать на вопрос о сумме компенсации причинённого морального вреда, эту проблему нельзя обойти молчанием. Уже её название заключает в себе противоречие. Частица «не» указывает на контрадикторность, взаимоисключаемость понятий «материальный» и «нематериальный» вред. Отсюда следует, что нематериальным может считаться только такой вред, который не имеет имманентно присущего ему материального выражения. Поэтому любые предложения по материальному выражению нематериального вреда могут базироваться только на соглашении, то есть по своей сути являются конвенциональными. Это, в свою очередь, исключает наличие научных критериев материального выражения нематериального вреда. Следовательно, вопрос об этом не является экспертным вопросом. Ответ на него экспертов — психолога или психиатра является выходом за пределы компетенции, поскольку средствами психологии и психиатрии решить его невозможно. Ни одна из этих наук не содержит критериев материального выражения идеального явления. Поэтому следует полагать, что вопрос материального эквивалента нематериального вреда (с его минимальным и максимальным размером) должен быть решён законодателем.

Для оценки физического и психического вреда, то есть в тех случаях, когда речь идёт о нарушении структуры и функции органа с ограничением жизнедеятельности, материальным эквивалентом вреда могут быть общественно необходимые затраты, направленные на восстановление нарушенного здоровья и устранение социальных последствий этого нарушения. Невозможность полного восстановления здоровья должна компенсироваться, по меньшей мере, обеспечением среднего прожиточного минимума для потерпевшего, а возможно, и для его иждивенцев. Можно предполагать, что компенсация психологического вреда не может превышать размеры компенсации любой иной формы вреда, в результате которого возникли психологические переживания. Однако повторим, что решение этого вопроса не входит в компетенцию экспертов — психиатра и психолога, и вполне возможно, что законодатель применит для этой цели иные принципы и подходы.

Отсутствие на сегодняшний день адекватного законодательного решения порождает многочисленные попытки разработать методики, которые позволили бы рассчитать материальный эквивалент морального вреда. Тем самым как бы придаётся вид объективности заявленной сумме компенсации. Хотя, с точки зрения научной обоснованности, применительно к оценке морального вреда такие предложения выглядят весьма сомнительно. Так, в разъяснениях и комментариях к нормативным актам по возмещению материального и морального вреда [1] приводятся предложения С. И. Шимона. В них выделяются определённые разновидности моральных, психических страданий и каждой присваивается свой коэффициент. Так, например, по характеру моральные страдания подразделяются на простые, душевные и психические страдания, связанные с физической болью — с коэффициентами соответственно 1–1,5–3. То есть, психические страдания, связанные с физической болью, по мнению автора этого предложения, как бы в 2 раза тяжелее душевных страданий и в 3 — простых страданий. Но чем они различаются между собой и, что главное, как доказать их наличие, остаётся неизвестным. Остаётся неизвестным также, почему такой вид психических страданий, как обеспокоенность и нервозность, имеет коэффициент 1, стыд — 5, а страх и отчаяние — 3?

Российский автор А. М. Эрделевский [8] предлагает свою таблицу расчёта компенсации презюмируемого морального вреда. За относительную единицу он принимает причинение тяжкого вреда здоровью, совершённое с особой жестокостью, издевательствами или мучениями. Абсолютный размер такого возмещения принимается равным 720-кратному размеру минимальной заработной платы. Все остальные возможные правонарушения и незаконные действия, причиняющие моральный вред, определяются как та или иная часть единицы. Так истязание оценивается в 0,3 относительной единицы (отн. ед.), так же, как и незаконное помещение в психиатрический стационар (за один день). Похищение человека, повлёкшее тяжкий или средней тяжести вред здоровью, оценивается в 1,5 отн. ед., а неоказание помощи больному, повлекшее причинение средней тяжести вред здоровью — только в 0,03 отн. ед. То, что составляет собственно моральный вред, оценивается крайне низко. Дискриминация гражданина — 0,2, нарушение неприкосновенности частной жизни — 0,03, ущемление прав и свобод гражданина неправомерными действиями и решениями органов власти и управления — 0,05 и т. д.

Искусственность и субъективность таких предложений очевидна. В них игнорируются два фундаментальных принципа разработки подобных методик. На этапе структурирования изучаемого явления игнорируются научные правила классификации. На этапе измерения игнорируются современные методы изучения многофакторных социально-юридических проблем.

Разумеется, в одной статье невозможно осветить все проблемы, связанные с судебной экспертизой по делам о моральном вреде. Поэтому автором преследовалась цель указать на наиболее актуальные вопросы, без адекватного решения которых невозможно движение вперёд.

Литература

  1. Відшкодування матеріальної та моральної шкоди: нормативні акти, роз’яснення, коментарі станом на 1 січня 2001 р. / Уклад. С. Е. Демський, В. С. Перепічай, В. А. Скоробагатько, М. І. Федишин; Відп. ред. П. І. Шевчук. — Київ: Юрінком Інтер, 2001. — С. 283–288.
  2. Дулов А. В. Введение в судебную психологию. — М.: Юридическая литература, 1970. — С. 76.
  3. Международная классификация болезней (10-й пересмотр). Классификация психических и поведенческих расстройств. Клинические описания и указания по диагностике / Пер. под ред. Ю. Л. Нуллера, С. Ю. Циркина. — Киев: Факт, 1999. — 272 с.
  4. Первомайский В. Б. Невменяемость. — Киев, 2000. — 320 с.
  5. Тарасов К. Е., Черненко Е. К. Социальная детерминированность биологии человека. — М.: Мысль, 1979. — 366 с.
  6. Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. — 5-е изд.. — М.: Политиздат, 1987. — 590 с.
  7. Энциклопедический словарь медицинских терминов. — М.: Советская энциклопедия, 1982. — Т. 1. — С. 148.
  8. Эрделевский А. М. Моральный вред и компенсация за страдания. Научно-практическое пособие. — М.: БЕК, 1998. — 188 с.

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2008
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211