В отечественной истории первое упоминание о проблеме дееспособности появилось в законодательном акте, который приписывается князю Владимиру, «Закон Судный — людям» XII века, где указывалось, что при составлении завещания лицо должно быть в здравом уме и твёрдой памяти [31].

В 16–17 веках, в эпоху монастырского надзора некоторых психически больных, взгляды на психическое заболевание, правовое положение психически больных, государственные мероприятия, которые должны применяться к ним, характеризовались определённой противоречивостью и непоследовательностью, объединением взглядов на душевные расстройства как на болезнь с религиозным толкованием одержимости бесом, злым духом, верой в оговор, колдовство, ведьм и колдунов.

В 1669 г., в период царствования Алексея Михайловича, были изданы «Новоуказные статьи», направленные на охрану общества от возможного вреда, который могли причинить душевнобольные, и, одновременно, на защиту имущественных интересов самих больных. В соответствии с указом 1677 года, который касался имущественных прав душевнобольных, глухие, немые и слепые могли управлять своим имуществом, а глупые и скудоумные не могли вести дела и управлять своим имуществом [26].

Первыми законодательными актами в Российской империи, которые были специально посвящены вопросам дееспособности психически неполноценных лиц, были указ Петра I, изданный 6.04.1722 г. «О свидетельствовании дураков в Сенате» и решение Сената от 8.12.1723 г. о проведении такого освидетельствования. Появление этих законодательных документов было вызвано уклонением некоторых дворянских детей от обучения и государственной службы под предлогом юродства и малоумия от рождения, а также в связи с необходимостью выявления настоящих психически больных в дворянских семьях. Указ оговаривал также необходимость наблюдения за имуществом сумасшедшего, в нём также поднимался вопрос о запрете таким людям вступать в брак.

В 1746 г. по запросу Сената Медицинская коллегия предоставила рапорт, в котором излагались положения, в целом отвечавшие уровню развития психиатрии в Европе того времени. Предлагался порядок освидетельствования психически больных. Указ Петра I был первым законодательным актом в области гражданского права, а рапорт, представленный Медицинской коллегией — первым юридическим документом по вопросу определения дееспособности. В 1815 г. Сенат издаёт Указ об освидетельствовании психически больных, в котором впервые больные делились по психическому состоянию на «безумных» (с отсутствием здравого ума с самого детства) и «сумасшедших» (с умственным расстройством по случайным причинам уже после рождения). Этот указ был действительным вплоть до 1917 г. «Безумных» предполагалось, как и раньше, направлять для осмотра в Сенат, как было определено ещё Петром I, а «сумасшедших» осматривать в губернских органах власти, по месту их проживания. Этот Указ предусматривал назначение над душевнобольными опеки, они также могли подпасть под ограничение своих гражданских прав в отношении составления завещания.

С 1835 г. осмотр обвиняемых лиц, в отношении которых решался вопрос об их дееспособности, происходил в присутствия членов Губернского правления или Уголовной палаты. Осмотр проводился врачами, которые не имели психиатрической подготовки, а также членами губернской администрации. В отдельных случаях подэкспертные подвергались стационарному наблюдению в домах умалишённых. При рассмотрении гражданских дел было необходимо, кроме того, утверждение заключений Сенатом [18, 26].

Реформы судебной системы во второй половине XIX века практически не затронули процедуру судебно-психиатрического освидетельствования (экспертизы) по гражданским делам. Исследования психиатров и юристов коснулись только уголовного законодательства. В 1845 г. в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» появилась формула невменяемости. Проблема вменяемости–невменяемости нашла отражение в первых монографиях, учебниках по судебной психиатрии [1, 15, 19, 22, 29]. В. Х. Кандинский [14] теоретически обосновал формулу невменяемости, предложил её формулировку, указывал на необходимость наличия в экспертном заключении «общего», как он его называл, то есть психологического, критерия невменяемости, который состоит из двух признаков — интеллектуального и волевого, как это имеет место в действующем законодательстве.

С. С. Корсаков [17] поддерживал и отстаивал позицию и взгляды В. Х. Кандинского, указывал на принципиальную общность экспертных соображений о вменяемости и о дееспособности.

В. П. Сербский показал необходимость и реальное использование психологического критерия как главного в экспертном анализе, что является принципиально общим для установления как невменяемости, так и недееспособности. В. П. Сербский определял дееспособность как юридическую формулу, которая необходима для обозначения известного душевного состояния, что собственно и характеризует поведение гражданина в обществе, а недееспособность — как неспособность понимать совершённое и руководить своими поступками. Он указывал, что только при таком состоянии, которое делает больного недееспособным, он нуждается в опеке [20].

Психиатрами изучались и частные вопросы экспертизы дееспособности. Так, С. С. Корсаков, В. П. Сербский уделяли большое внимание определению дееспособности у лиц, которые составляли «духовное завещание». В. П. Сербский писал, что из гражданских актов, которые оспариваются под предлогом ненормального душевного состояния лица в момент их составления, чаще всего дают к этому повод «духовные завещания» [21]. Вместе с тем формулировка закона — «все духовное завещания должны быть составляемы в здравом уме и твёрдой памяти» — практически не отличалась от законодательного акта XII века, приписываемого князю Владимиру. Недействительными признавались завещания «безумных, сумасшедших и умалишённых, когда они составлены ими во время помешательства» (ст.ст. 1016, 1017 свода законов, т. 10, ч. 1 — цит. по [26]).

Ведущие психиатры того времени — О. А. Чечотт, Н. Н. Баженов, С. С. Корсаков, В. П. Сербский боролись за создание законодательства, которое бы обеспечивало, с одной стороны, защиту прав душевнобольных, с другой стороны — защиту общества от тех или иных социально опасных действий этих больных. Вместе с тем на протяжении длительного времени (вторая половина XIX века — начало XX века) между психиатрами, юристами и психиатрами не было достигнуто взаимопонимание в отношении определения дееспособности, содержания и составных частей этого понятия, экспертизы дееспособности. Возникновению расхождений способствовало решение вопроса о дееспособности лицами, некомпетентными в психиатрии («Особые Присутствия Губернских правлений, Сенат»). Кроме того, гражданские законы Российской империи, статьи которых определяли недееспособность, вследствие своей нечёткости способствовали возникновению споров и разногласий.

Вопросы судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе нашли отражение в работе III съезда отечественных психиатров (27.12.1909 г. — 5.01.1910 г.). А. Ф. Кони [16], который, открыв съезд докладом «Психиатрическая экспертиза и действующие законы», призвал съезд «выразить самым категоричным образом мнение о том, что нынешний порядок освидетельствования страдает крайними недостатками, делающими его непригодным, нецелесообразным и даже опасным». Сопоставляя содержащееся в статье 39 Уголовного уложения от 1903 г. определение невменяемости (непонимание обвиняемым свойства и значения совершённого им и неспособности руководить своими действиями вследствие болезненного расстройства его душевной деятельности, бессознательного состояния или умственного недоразвития), а также порядок экспертизы в уголовном суде с гражданским законодательством, А. Ф. Кони отмечал: «Совсем иначе обстоит дело в гражданском праве. В важном деле освидетельствования лиц, подозреваемых в душевном заболевании, для учреждения над ними опеки и для лишения их свободы в области правоспособности и дееспособности ни одной из… указанных… гарантий правильности экспертизы не существует». Нерешённость как теоретических, так и практических вопросов в отношении судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе подчёркивали в своих докладах и О. А. Чечотт, Я. А. Боткин [3, 28].

Таким образом, проблема дееспособности, несмотря на её важность, что подчёркивалось как ведущими психиатрами, так и юристами, не получила на тот период времени ни теоретического обоснования, ни законодательного обеспечения.

После Октябрьской революции 1917 года в СССР до 60-х годов судебно-психиатрические экспертизы в гражданском процессе проводились редко. Научная разработка проблемы дееспособности, отдельных вопросов экспертизы дееспособности не проводилась вообще. В учебник судебной психиатрии глава о судебно-психиатрической экспертизе в гражданском процессе впервые была включена только в 1954 году [23]. До вступления в силу «Основ гражданского судопроизводства» (1962 г.) определение недееспособности проводилось районными исполнительными комитетами Советов депутатов трудящихся. С 1962 г. недееспособность стала устанавливаться судом, что привело к назначению судебными органами судебно-психиатрических экспертиз для решения этого вопроса [18].

Среди научных работ, посвящённых данной проблеме [13, 25, 27, 30], определённым обобщением результатов научных исследований за период с конца 50-х и до середины 60-х годов стала работа Е. М. Холодковской «Дееспособность психически больных в судебно-психиатрической практике» [26], где, кроме общих вопросов, касающихся понятий «дееспособность», «недееспособность», приведены экспертные заключения при различных психических расстройствах, их разбор и анализ.

В единственной за последние годы монографии Б. В. Шостаковича, А. Д. Ревенка «Психиатрическая экспертиза в гражданском процессе» [31] обобщаются данные исследований конца 70-х, начала 80-х годов и рассматриваются вопросы экспертной оценки шизофрении в гражданском процессе, отдельные стороны посмертной судебно-психиатрической экспертизы, а также вопросы судебно-психиатрической экспертизы потерпевших.

Некоторые авторы в роботах последних лет [2, 4, 5, 24] отмечают актуальность изучения, неразработанность проблемы дееспособности, критериев её экспертной оценки при различных психических расстройствах. В целом же анализ отечественной литературы указывает на дефицит обобщающих, системных исследований, которые касаются как теоретических, так и практических вопросов судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе. Существующие в рамках этой проблемы положения устарели, отсутствуют единые, отвечающие требованиям научной методологии, подходы к понятиям «дееспособность», «недееспособность», их взаимоотношениям между собою и другими понятиями в данном разделе науки. Законодательное обеспечение решения вопросов недееспособности несовершенно и не отвечает запросам практики. Между тем, анализ законодательных документов [6–9] свидетельствует о том, что положения, касающиеся дееспособности, недееспособности, ограниченной дееспособности, требуют уточнения, переформулирования в соответствии с изменениями в законодательстве (например, принятием Закона Украины «О психиатрической помощи»), современными научными разработками проблемы дее-недееспособности, ограниченной дееспособности [12–14] и предложениями по определению этих понятий.

Выводы

Проведённое исследование позволяет констатировать следующее:

1. Потребность в решении вопросов дееспособности, недееспособности появилась одновременно с появлением государства, гражданства, собственности, прав и обязанностей гражданина.
2. В имперский период основные (общие) содержательные составляющие понятий «дееспособность», «недееспособность» сохраняли неизменность на протяжении столетий.
3. В советский период изучение этих понятий получило определённое развитие в соответствии с парадигмой психиатрии, которая существовала в то время, с её патерналистским подходом как к психически больному, так и к его правам и обязанностям.
4. Сегодняшний день, в соответствии с изменениями в обществе, вниманием, которое уделяется вопросам прав и свобод личности, определяет актуальность исследования и дальнейшей разработки проблемы дееспособности.

Литература

1. Баженов Н. Н. История Московского Доллгауза, ныне Московской городской Преображенской больницы для душевнобольных. — М., 1909. — 191 с.
2. Беро Л. М. Клинические и правовые критерии недееспособности в гражданском процессе // Архив психиатрии. — 2001. — № 4. — С. 73–75.
3. Боткин Я. А. Роль и значение психиатров при освидетельствовании душевнобольных в Особом Присутствии Губернского правления // Труды III съезда отечественных психиатров. — СПб, 1911. — С. 873–879.
4. Бутылина Н. В. Психические расстройства у больных онкологическими заболеваниями (по материалам посмертных судебно-психиатрических экспертиз) // Российский психиатрический журнал. — 1998. — № 5. — С. 12–15.
5. Горинов В. В., Васюков С. А. Теоретические вопросы судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе // Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1995. — Т. 95, № 1. — С. 104–105.
6. Гражданский кодекс. Гражданский процессуальный кодекс Украины. — Харьков: Консум, 1998. — 528 с.
7. Гражданский кодекс. Научно-практический комментарий. — Киев: Издательство политической литературы, 1981. — 639 с.
8. Гражданский процессуальный кодекс. Научно-практический комментарий. — Киев: Издательство политической литературы Украины, 1979. — 608 с.
9. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Украины в гражданских делах и по общим вопросам. — Харьков: Одиссей, 2000. — С. 75–78; 101–108.
10. Илейко В. Р. Дееспособность, ограниченная дееспособность — некоторые аспекты проблемы // Український вісник психоневрології. — 1996. — Т. 4, вип. 4. — С. 100–102.
11. Илейко В. Р., Первомайский В. Б. «Дееспособность», «недееспособность» — теоретический анализ понятий // Архів психіатрії. — 2001. — № 1–2. — С. 33–36.
12. Ілейко В. Р., Первомайський В. Б. Обмежена дієздатність: проблеми і перспективи // Архів психіатрії. — 2001. — № 4. — С. 53–56.
13. Каминская Ц. З. О дееспособности больных, страдающих шизофренией // Проблемы судебной психиатрии. — М., 1966. — С. 248–251.
14. Кандинский В. Х. К вопросу о невменяемости. — М., 1890. — 240 с.
15. Ковалевский П. И. Судебная общая психопатология. — Варшава, 1896. — 130с.
16. Кони А. Ф. Психиатрическая экспертиза и действующие законы // Труды III съезда отечественных психиатров. — СПб, 1911. — С. 19–38.
17. Корсаков С. С. Избранные произведения. — М., 1954. — 772 с.
18. Морозов Г. В., Лунц Д. Р., Фелинская Н. И. Основные этапы развития отечественной судебной психиатрии. — М.: Медицина, 1976. — 336 с.
19. Оршанский И. Г. Судебная психопатология для врачей и юристов. — СПб, 1899. — 160 с.
20. Сербский В. П. Судебная психопатология. — М., 1895. — 224 с.
21. Сербский В. П. Судебная психопатология. — М., 1900. — 481 с.
22. Тимофеев А. В., Игнатьев М. В. Основы психиатрической экспертизы. — СПб, 1893. — 117 с.
23. Фрейеров О. Е. Судебно-психиатрическая экспертиза в гражданском процессе // Судебная психиатрия. — М.: Госюриздат, 1954. — С. 64–79.
24. Харитонова Н. К. Актуальные вопросы судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе // Материалы 12-го съезда психиатров России. — М., 1995. — С. 491–492.
25. Харламов Ф. С. Психические заболевания как фактор гражданско-правовой и процессуальной недееспособности // Проблемы судебной психиатрии. — М., 1966. — С. 252–257.
26. Холодковская Е. М. Дееспособность психически больных в судебно-психиатрической практике. — М., 1967. — 112 с.
27. Холодковская Е. М. К вопросу дееспособности больных при некоторых формах психических заболевания // Вопросы судебной психиатрии. — М., 1965. — С. 14–20.
28. Чечотт О. А. К вопросу об освидетельствовании душевнобольных с целью учреждения над ними опеки // Труды III съезда отечественных психиатров. — СПб, 1911. — С. 247–249.
29. Чиж В. Лекции по судебной психопатологии. — СПб, 1890. — 336 с.
30. Шостакович Б. В. Актуальные проблемы судебно-психиатрической экспертизы в гражданском процессе // Судебно-психиатрическая экспертиза: Сборник № 34. — М., 1980. — С. 3–9.
31. Шостакович Б. В., Ревенок А. Д. Психиатрическая экспертиза в гражданском процессе. — Киев: Здоров’я, 1992. — 184 с.